Читаю постоянно, потому что это мой досуг, образ жизни. Это часть профессии, которую люблю: я — журналист, а ещё человек, который пытается писать. Для меня чтение — способ учиться, искать вдохновение и постоянно держать себя в форме.

Когда я говорю, что много читаю, — это не про «вау, смотрите, какой я интеллектуал». Это необходимая часть работы. Например, чтобы написать один лонгрид, журналисту часто нужно глубоко погрузиться в тему, а для этого приходится читать. Иногда достаточно двух-трёх книг, порой требуется изучить большие массивы текстов: архивные документы, аналитические, исторические исследования. Бывает, что одна деталь, найденная в процессе чтения, определяет судьбу материала, его идею и интонацию.

Поскольку я сам пишу (Жахонгир Азимов — автор книги «Ещё один день в Узбекистане» и телеграм-канала Another Day — ред.), для меня особенно важно читать художественную литературу. Она учит языку, ритму и тому, как говорить с читателем.

Книги важны ещё и потому, что они помогают понять моё место в мире, в том числе, в контексте Узбекистана. Когда ты выходишь за пределы своей страны, то перестаёшь быть только собой и становишься частью глобальной системы. Книги помогают осмыслить, кто ты в этой большой системе координат.

В школе я учился довольно плохо. Всерьёз взялся за ум уже в лицее, когда нужно было готовиться к поступлению в университет. Потом, на бакалавриате, сильно вовлекался в социальные проекты: организовывал молодёжные конференции, участвовал в общественной жизни, и учёба часто уходила на второй план.

После выпуска, когда я начал работать в системе ООН, всё тоже крутилось вокруг организационных вопросов, протоколов, мероприятий. В какой-то момент понял, что мой «интеллектуальный мускул» откровенно хромает. А главное — я не чувствовал, что овладел ремеслом. У меня неплохо получалось писать. На то время у меня уже был восьмилетний опыт работы в медиасфере. В результате решил полностью уйти в журналистику. Мне нравилось писать, я понимал, что эта сфера даст мне навыки и, главное, профессию. Чтобы расти, нужно было учиться дальше: я подал документы в магистратуру и, к счастью, поступил.

Уже во время учёбы в Алабаме по-настоящему пришёл к книгам — через осознание собственного непрофессионализма. Стал «ботаником» в хорошем смысле слова: полтора года почти не выходил из комнаты и только читал — и то, что было по учебной программе, и то, что хотелось самому. После магистратуры привёз домой, кажется, четыре коробки с книгами.

Мне кажется, человеку важно понять, зачем именно он читает. Бесполезно читать просто ради самого факта чтения. К пониманию этого нужно просто прийти, и если человек ещё не пришёл — это совершенно нормально. Чтение часто воспринимают как нечто сложное, почти сакральное. В каком-то смысле так и есть, но это не единственный способ познания мира. Есть кино, театр, разговор, наблюдение. У каждого свой формат. Письменность — всего лишь одна из форм передачи знаний.

Наверное, именно поэтому я и работаю в медиа: меня поражает сам феномен общения. То, как люди передают друг другу идеи и смыслы через разные инструменты: книгу, журнал, видео или подкаст. В конечном счёте каждый человек пытается понять, зачем он пришёл в этот мир. Кому-то удобнее делать это через текст, кому-то — через фильм или спектакль. Не все обязаны читать, и уж точно не стоит стыдить тех, кто не может или не хочет брать в руки книги.

Однако книга — это всегда погружение в альтернативный мир. Мир, который физически не существует, но в то же время реален. Человек перемещается между фантазией и действительностью, и эта граница постепенно стирается. Художественное произведение — это не просто набор идей, а прожитый и переосмысленный мир, переданный читателю. Это как океан: он накрывает тебя с головой, тебе тяжело, иногда даже страшно, но ты должен из него выбраться — и желательно уже с чем-то новым внутри. Короткие тексты и посты в социальных сетях не дают такого опыта.

Именно так я и пришёл к своим первым фундаментальным книгам.

Сейчас у меня есть свой строгий алгоритм чтения, который помогает понимать контекст и эпоху авторов, а не просто накапливать книги. Двигаюсь по направлениям и поколениям, особенно в узбекской литературе, так как каждый автор и период, в котором он творил, уникальны.

Начал с джадидской литературы и почти полностью прочитал её: около 70% текстов, включая статьи. Их можно найти на портале Ziyouz.uz. Дальше по хронологии перешёл к Абдулле Каххару, Айбеку — ученикам и в некоторой степени продолжателям движения джадидов — чтобы проследить преемственность. Потом — период оттепели и гласности, среди авторов которого выделяю Пиримкула Кадырова, Адыла Якубова, Аскара Мухтара, Тагая Мурода.

Теперь постепенно прихожу к современникам — писателям периода независимости, среди которых Уткир Хашимов, Улугбек Хамдам, Мурод Мухаммад Дуст и другие. Параллельно читаю научную литературу по истории Узбекистана, чтобы глубже понять контекст страны. В числе авторов —Адиб Халид, Марианна Кэмп, Клэр Рузин, Вики Дэвис, Майя Питерсон, Крис Форт и другие.

Несмотря на то что я — поклонник подкастов, совершенно не люблю формат аудиокниг. Всегда предпочитаю бумажные — наверное, отчасти потому, что как «человек, который пишет», я не могу создавать, если сам не читаю.

Очень редко покупаю новые книги. Всегда ищу подержанные — даже зарубежные. У них есть душа, своя история, «написанная» предыдущим владельцем. Пусть книга будет потрепанной или неидеальной — это означает, что её читали, что она жила. Новая книга на полке реальной жизни ещё не знает.

Люблю и коллекционирую редкие издания, например, книги узбекских советских писателей, которые сегодня трудно найти. У меня есть несколько экземпляров одной и той же книги Садриддина Айни в разных изданиях, потому что на вторичном рынке они почти исчезли. Когда нахожу такие экземпляры, обязательно покупаю. Стоят копейки — 20–30 тысяч сумов, а ценность огромная. То же самое касается Пиримукула Кадырова — его «Чёрные глаза» или «Три корня» на русском сейчас практически не найти.

Третья книга, которая для меня очень важна, — это история «Relative and Absolute» американского писателя Феррола Сэймса.

Как уже говорил, я два года прожил в штате Алабама. Это американский юг, который «богат» не только историей расизма, гражданской войны, рабства и хлопковой эксплуатации, но и великолепной литературой, «родившейся» благодаря тёмным главам в своей летописи. Это произведения Уильяма Фолкнера, Теннесси Уильямса, Харпер Ли, Фэнни Флэгг.

Особенно хочу выделить Феррола Сэймса из штата Джорджия. Практически всю жизнь он работал врачом и слышал множество историй от своих пациентов о влиянии социально-политической системы на жизнь людей: о бедности, семейных взаимоотношениях, сложностях взросления. Ближе к пенсии начал писать и стал известным автором.

В своей короткой истории «Relative and Absolute» Сэймс рассказывает о школьниках, которые ведут школьную газету и берут интервью у пожилого ветерана, повидавшего всякое на своём веку. Ребята задают вопросы о рабстве, гражданской войне, политических событиях и их влиянии на поколения.

Уникальность книги в том, что автор не даёт ультрарадикальных левых или правых оценок. Сэймс сохраняет центрический, сбалансированный взгляд на историю и события. Он показывает, что радикальные оценки прошлого могут привести к радикальным последствиям в современном мире. Иногда то, что кажется ненормальным сегодня, было обычным в прошлом.

Книга учит смотреть на жизнь и события глазами наблюдателя: отстранённо, беспристрастно, без необходимости давать мгновенные и категоричные ответы. В эпоху радикализма, когда крайние взгляды часто определяют судьбу миллионов, такая литература, как эта, помогает сохранять трезвый, сбалансированный подход к людям, истории и обществу. Именно поэтому важно читать книги: они дают возможность лучше понять реальность, в которой мы живём.

Я читаю на русском, английском и узбекском. На русском и английском мне гораздо легче, потому что не владею узбекским на уровне литературного языка.

Узбекская литература очень богатая. У нас есть выдающиеся писатели, которые оставили след в истории, и авторы-современники. Их труды —настоящее сокровище, которое, к сожалению, недостаточно популярно. Это большая проблема, поэтому я стараюсь продвигать узбекские произведения, где могу. К примеру, через свой Telegram-канал.

Мы должны популяризировать литературу на узбекском, потому что она отражает культуру и идентичность страны. В то же время важно переводить её на другие языки, в том числе русский. Сейчас узбекскую литературу на русском языке можно найти только в букинистических магазинах — и это почти всегда советские издания. Заявления вроде «пусть все учат узбекский» сужает влияние и охват узбекской литературы.

Исторически так сложилось, что в нашем регионе многие говорят на русском языке, а сейчас — и на английском. Если мы хотим популяризировать узбекскую литературу, её нужно продвигать сразу на трёх языках. Ещё Бехбуди говорил, что человеку важно знать четыре языка, чтобы получить доступ к миру.

Яркий пример: Айбек и Каххар известны в России, потому что их книги доступны на русском. Мы можем использовать литературу как интеллектуальный капитал, а не только как культурное наследие. Это же здорово, когда работа автора переведена на десять мировых языков.

В то же время считаю, что люди, которые отказываются изучать узбекский и читают только на русском, упускают часть культурного контекста. Мой узбекский несовершенен, но стараюсь читать и говорить на нём. Я издал книгу и на русском, и на узбекском — как дань уважения языку и стране.