«Идём ловить медведя» — книга для самых маленьких. Из тех, о которых говорят: «А что там читать?», потому что текста немного, он простой и почти повторяется.

Читать тут действительно нечего. Эта книжка-малышка — редкий пример детской истории, которая почти целиком держится не на сюжете, а на ритме, повторениях и ощущении, что вы наблюдаете за театральным представлением. На YouTube можно посмотреть, как автор, британский писатель Майкл Розен, читает свои книги, в том числе эту. Смотрится довольно забавно, потому что внешне он напоминает Дуремара из советского кинофильма «Приключения Буратино».

По сюжету одним чудесным днём семья отправляется ловить медведя. Путь оказывается неблизким. Папа, мама, трое детей и собака идут через высокую траву, реку, болото, лес, попадают в метель, находят пещеру, а в ней медведя, от которого потом спасаются. Для маленького ребёнка это почти триллер, если немного повысить градус эмоционального участия.

Почти каждая сцена построена на повторяющихся фразах и звукоподражаниях: трава шуршит, вода плещется, снег свистит. Перевод на русский удачный — порой даже задумываешься о том, что так ведь оно и звучит. Такие книги любят читать в детских садах, потому что дети могут повторять за взрослыми и становятся соучастниками приключения.

Иллюстрации Хелен Оксенбери выполнены в акварельной технике, которую художники часто применяют в работе над детскими книгами, потому что она выглядит натурально и передаёт тона, плавно перетекающие друг в друга. Такие рисунки выглядят комфортными.

Спокойные чёрно-белые сцены чередуются с цветными разворотами, когда сюжет становится эмоциональнее.

«Идём ловить медведя» — книга для родителей, которые смогут прожить эту историю вместе с детьми. Она превращает совместное чтение в действие: предлагает шуршать, топать, прятаться под одеяло и вместе бояться медведя, которого так хотелось найти. Скорее всего, вы будете так часто её читать, что выучите наизусть.

На Западе, где книга очень популярна уже долгое время, вышло множество изданий: юбилейных, с дополнениями, в формате снежного шара и прочих. На русском языке есть только книжка-малышка.

Как и первая книга, «Сахарный ребёнок» основана на реальных событиях. В 1980-х годах Стелла Нудольская рассказала писательнице Ольге Громовой о своём детстве во время Второй мировой войны. Уже в наши дни Громова перевела записи в формат повести для подростков по просьбе самой Нудольской, которой не хотелось издавать «очередные мемуары».

Начинается история прекрасно. У маленькой Стеллы (сокращённо Эли) идеальная жизнь: полная семья, живущая в достатке, понимании и любви, няня, игрушки, книжки. Только на дворе 30-е годы прошлого века, и в один день её папа не возвращается с работы — «срочно уезжает в Горький». Через год Элю и её маму депортируют в Киргизскую ССР как членов семьи врага народа.

С этого момента книга меняет тон и становится историей не о счастливой жизни, а о выживании. Девочку с мамой отправляют то на работы, то на поселение. Всё время приходится начинать с нуля: искать дом, налаживать отношения — и жить в постоянном страхе.

Многие сцены в книге построены как уроки жизни. Мама не даёт дочери «распасться». Постоянно напоминает, о чём говорить можно, о чём нельзя, как себя вести, кому доверять, как найти в себе опору и стержень, чтобы сохранить волю к жизни и надежду на то, что всё снова станет хорошо.

Стелла говорила, что почти не запомнила плохих вещей, в основном только хорошее (возможно, это свойство детского мозга), но даже того, о чём она рассказала, с лихвой хватит, чтобы вас тронула за душу её история. Книга мне напомнила «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург, но рассказанный от имени ребёнка. У Громовой, нет таких ужасов, как в книге Гинзбург, но несправедливость изуродованного детства ребёнка, который совершенно этого не заслужил, читается очевидно и прямо.

Повесть «Сахарный ребёнок» не про то, как всё плохо, а про то, как в самых тяжёлых условиях люди умудряются жить по-человечески. В лагерном бараке, на ссылке, у раскулаченных крестьян — всюду находятся те, кто помогает, учит, делится последним. В книге есть несколько важных идей, но самая главная, пожалуй, о том, что хороших людей всегда больше. Нельзя терять надежду.

История рассказана глазами девочки, которая до конца остаётся ребёнком: она не понимает политических механизмов, но очень точно чувствует несправедливость и ложь. С одной стороны, есть узнаваемые детские эмоции, но тут же могут пойти рассуждения взрослого, словно размышляющего со стороны. Это очень интересный эффект, который не только позволяет читать книгу подросткам, но и делает её интересной для читателей старшего возраста. Такая саморефлексия будет встречаться и в третьей книге этого обзора.

«После того как увозили снопы, на поле выходила малышня. Мы, ребятишки первых-четвёртых классов, закончив занятия в школе, отправлялись собирать колоски. Всем выдавали пустые мешки, которые нужно было наполнить колосками, обронёнными при жатве. Мешок — это норма. Пока не наберёшь мешок, домой идти нельзя. Работа несложная — наклоняйся и собирай. Вот только, собрав половину мешка, дальнее мы шли на коленках или на четвереньках — казалось, что спина уже отваливается. И постоянно хотелось есть».

Наверняка вы слышали об этой книге, но могли ещё не прочитать. Анна Франк, девочка-подросток из еврейской семьи, которая скрывалась от нацистов в убежище, вела свой дневник два года во время Второй мировой войны. В нём она рассказывала, как её семья и их друзья переносили тяготы военного времени, будучи целями преследования солдат фашистской Германии.

Анна начала вести дневник в 13 лет и делилась в нём не только бытовыми историями, но и личными чувствами, эмоциями и размышлениями о своей жизни и о будущем. Трудно не заметить, как развивается голос девочки. Вначале он более наивный, местами резкий. К концу заметно взрослее: Анна уже пытается дать оценку не только себе, но и происходящему вокруг. Она начинает говорить о природе человека, добре и зле, смысле жизни.

Анна много читала, хорошо училась по гуманитарным предметам и любила придумывать истории. Отчасти этим можно объяснить хороший слог, очень живой и искренний язык. Дневник интересно читать даже в отрыве от исторического контекста трагической судьбы подростка.

Для того, чтобы делать записи, были и другие причины, помимо личных. Анна уже начала вести дневник, когда, находясь в убежище, услышала по радио слова министра Нидерландов о том, что жителям страны нужно сохранить документы, вести дневники, чтобы потом дать доказательную оценку деятельности немецкой армии, когда страну освободят. Девочка стала переписывать свои прежние записи, а новые вела уже с расчётом на то, что в будущем издаст их как книгу. Словно предчувствуя хрупкость своего положения, она пишет в дневнике, что хочет остаться в памяти после того, как её самой не станет.

Существует несколько изданий дневника Анны Франк. Я рассказываю про первое, вышедшее на русском ещё в 1960 году. Его переводом занималась Рита Райт-Ковалёва, которая работала также над классическим переводом «Над пропастью во ржи» Сэлинджера. Полагаю, что она внесла свой вклад в качество текста на русском языке.

Так называемое «полное издание» вышло уже значительно позже и содержит настоящие имена скрывавшихся в убежище и дополнительные записи, где Анна в ещё более нелестной форме отзывается о соседях и родителях (подросток, что поделать), а также пишет об интимной части жизни. Такое издание будет интересно скорее взрослым, которые захотят углубиться в тему, но для подростков лучше ограничиться замечательным переводом Р. Райт-Ковалёвой.

Дневник Анны Франк — это хроника взросления в условиях, в которых взросление вообще не должно было происходить. Она умерла в 1945 году, незадолго до победы, в концлагере через несколько дней после своей сестры Марго от истощения и сыпного тифа.

Анна была не единственной, кто вёл дневник в те годы, но именно её тетрадь стала известной во всём мире. В блокадном Ленинграде 11-летняя Таня Савичева тоже вела записи, но не в формате привычного дневника, а скорее фиксировала главное:

«Женя умерла 28 декабря в 12.30 утра 1941 года»,

«Бабушка умерла 25 января в 3 часа дня 1942 года»,

«Лёка умер 17 марта в 5 часов утра 1942 года»,

«Дядя Лёша умер 10 мая в 4 часа дня 1942 года»,

«Мама в 13 мая в 7.30 часов утра 1942 года»,

«Савичевы умерли»,

«Умерли все»,

«Осталась одна Таня».