Книжная полка
преподавательницы литературы
Дарьи Нестеренко
Фото: Gazeta
Книжная полка
преподавательницы литературы
Дарьи Нестеренко
Фото: Gazeta
«Газета» продолжает обозревать книжные полки общественных деятелей и литераторов. Героиней нового выпуска стала преподавательница литературы и публичный лектор Дарья Нестеренко. Она поделился тремя любимыми книгами,
«Книжная полка» направлена на популяризацию культуры чтения. У стеллажей мы беседуем с учёными, писателями, поэтами, переводчиками, журналистами и общественными деятелями о книгах, которые, по их мнению, стоит прочитать, и о литературе в целом.
Сила художественной литературы — в эффекте проживания
Book design is the art of incorporating the content, style, format, design, and sequence of the various components of a book into a coherent whole. In the words of Jan Tschichold, "Methods and rules that cannot be improved upon have been developed over centuries. To produce perfect books, these rules must be revived and applied." The front matter, or preliminaries, is the first section of a book and typically has the fewest pages. While all pages are counted, page numbers are generally not printed, whether the pages are blank or contain content.
Нагори: тоска по уходящему сезону
Рёко Секигути
Книга, благодаря которой я еще сильнее полюбила жизнь в Узбекистане, – «Нагори. Тоска по уходящему сезону» Рёко Секигути
Слово «нагори» в японском языке означает «остатки» или «след» – то, что остается после сезона. Например, это последние дыни на базаре в октябре или ноябре, последние абрикосы, или конец праздника, когда на столе стоят недопитые бокалы и пустые тарелки – это про ощущение чего-то ушедшего.
Но эта книга не только про тоску по уходящему времени – книга прекрасна тем, что она учит замечать сезонность: сезонные продукты, запахи, ощущения, саму смену времен года. Особенно в Узбекистане очень хорошо чувствуется течение сезонов: ты знаешь, что весной появится даувча, потом будут абрикосы, затем дыни – одно плавно сменяет другое. Ты учишься обращать на это внимание и наслаждаться моментом.
Слово «нагори» в японском языке означает «остатки» или «след» – то, что остается после сезона. Например, это последние дыни на базаре в октябре или ноябре, последние абрикосы, или конец праздника, когда на столе стоят недопитые бокалы и пустые тарелки – это про ощущение чего-то ушедшего.
Но эта книга не только про тоску по уходящему времени – книга прекрасна тем, что она учит замечать сезонность: сезонные продукты, запахи, ощущения, саму смену времен года. Особенно в Узбекистане очень хорошо чувствуется течение сезонов: ты знаешь, что весной появится даувча, потом будут абрикосы, затем дыни – одно плавно сменяет другое. Ты учишься обращать на это внимание и наслаждаться моментом.
Эта книга также обращает внимание на дальневосточную традицию, которая пришла из Китая и стала частью японской культуры, где год делится не на привычные нам четыре, а на 72 сезона. У каждого из них есть свое название: где-то распускаются цветы, где-то прилетают птицы, где-то начинается цветение хлопка.
Для японцев это не просто красивый образ. Для них это повседневность: они, например, активно используют такие сезонные обозначения в переписке. Письмо может начинаться словами: «Сегодня цветет хлопок» или «Сегодня поет такая-то птица». Это способ зафиксировать момент, показать внимание к тому, что происходит за окном. И если письмо по какой-то причине не было отправлено вовремя, его могут переписать заново, потому что сезон уже изменился.
Для японцев это не просто красивый образ. Для них это повседневность: они, например, активно используют такие сезонные обозначения в переписке. Письмо может начинаться словами: «Сегодня цветет хлопок» или «Сегодня поет такая-то птица». Это способ зафиксировать момент, показать внимание к тому, что происходит за окном. И если письмо по какой-то причине не было отправлено вовремя, его могут переписать заново, потому что сезон уже изменился.
Для японцев это не просто красивый образ. Для них это повседневность: они, например, активно используют такие сезонные обозначения в переписке. Письмо может начинаться словами: «Сегодня цветет хлопок» или «Сегодня поет такая-то птица». Это способ зафиксировать момент, показать внимание к тому, что происходит за окном. И если письмо по какой-то причине не было отправлено вовремя, его могут переписать заново, потому что сезон уже изменился.
Для японцев это не просто красивый образ. Для них это повседневность: они, например, активно используют такие сезонные обозначения в переписке. Письмо может начинаться словами: «Сегодня цветет хлопок» или «Сегодня поет такая-то птица». Это способ зафиксировать момент, показать внимание к тому, что происходит за окном. И если письмо по какой-то причине не было отправлено вовремя, его могут переписать заново, потому что сезон уже изменился.
Рёко Секигути размышляет о том, как современный человек теряет ощущение сезонности. Сегодня мы можем купить авокадо или киви практически в любое время года, но при этом майскую клубнику или первые абрикосы все равно ждем с большим ожиданием.
Есть один фрагмент, который мне особенно запомнился. Она вспоминает, как любила заходить в одно бистро. «Как-то вечером, лет шесть назад я сидела в бистро, куда привыкла заходить, бывая в Японии. Мне нравилось место за стойкой напротив хозяина, которому было под шестьдесят. Каждый раз передо мной разыгрывался целый спектакль , настоящий урок кулинарного искусства…». Дальше она говорит о том, что однажды он предложил ей блюдо из овощей, которые, по ее мнению, уже отошли. «Заинтригованно я спросила его об этом, а он ответил так: "Я намного старше вас, моя дорогая. И не знаю, доведется ли мне еще раз отведать их в следующем году"».
Вот этом отрывке чувствуется особый нерв старости – а смогу ли я еще раз эту клубнику поесть в сезон или уже нет? Да, и пока ты молод, кажется, что впереди бесконечное количество весен, сезонов клубники или цветения хлопка. А потом вдруг понимаешь: каждый сезон может оказаться последним. И именно поэтому так важно замечать его, пока он еще не закончился.
Наверное, поэтому в Японии очень внимательно относятся к сезонности продуктов и следят за тем, чтобы блюда соответствовали времени года. Даже описывая один вечер в книге, Секигути просто перечисляет блюда, которые были тогда на столе: хурму, гранаты, другие сезонные продукты – то есть частью книги стало меню. Так как все эти образы очень важны для ее памяти.
Мне кажется, каждому стоит прочитать эту книгу. Она совсем небольшая и написана удивительно простым языком, хотя по сути это культурологическое эссе и погружение в дальневосточную философию, что мне всегда очень интересно, поскольку я родилась и выросла относительно близко – во Владивостоке.
Есть один фрагмент, который мне особенно запомнился. Она вспоминает, как любила заходить в одно бистро. «Как-то вечером, лет шесть назад я сидела в бистро, куда привыкла заходить, бывая в Японии. Мне нравилось место за стойкой напротив хозяина, которому было под шестьдесят. Каждый раз передо мной разыгрывался целый спектакль , настоящий урок кулинарного искусства…». Дальше она говорит о том, что однажды он предложил ей блюдо из овощей, которые, по ее мнению, уже отошли. «Заинтригованно я спросила его об этом, а он ответил так: "Я намного старше вас, моя дорогая. И не знаю, доведется ли мне еще раз отведать их в следующем году"».
Вот этом отрывке чувствуется особый нерв старости – а смогу ли я еще раз эту клубнику поесть в сезон или уже нет? Да, и пока ты молод, кажется, что впереди бесконечное количество весен, сезонов клубники или цветения хлопка. А потом вдруг понимаешь: каждый сезон может оказаться последним. И именно поэтому так важно замечать его, пока он еще не закончился.
Наверное, поэтому в Японии очень внимательно относятся к сезонности продуктов и следят за тем, чтобы блюда соответствовали времени года. Даже описывая один вечер в книге, Секигути просто перечисляет блюда, которые были тогда на столе: хурму, гранаты, другие сезонные продукты – то есть частью книги стало меню. Так как все эти образы очень важны для ее памяти.
Мне кажется, каждому стоит прочитать эту книгу. Она совсем небольшая и написана удивительно простым языком, хотя по сути это культурологическое эссе и погружение в дальневосточную философию, что мне всегда очень интересно, поскольку я родилась и выросла относительно близко – во Владивостоке.
Дождь в разрезе
Сухота Афлатуни
Еще одна книга, которую я очень люблю –«Дождь в разрезе» Сухбата Афлатуни. Это литературный псевдоним ташкентского писателя, поэта и литературоведа Евгения Абдуллаева.
Она посвящена поэзии и, пожалуй, отвечает на один из самых сложных вопросов в литературе: как отличить действительно хороший текст, даже гениальный, от плохого? Как понять, почему одно стихотворение нас трогает, а другое нет? Где проходит граница между настоящей поэзией и графоманией?
Она посвящена поэзии и, пожалуй, отвечает на один из самых сложных вопросов в литературе: как отличить действительно хороший текст, даже гениальный, от плохого? Как понять, почему одно стихотворение нас трогает, а другое нет? Где проходит граница между настоящей поэзией и графоманией?
Я очень люблю стихи. Хотя так было не всегда, потому что, как и многие, в школе я воспринимала поэзию очень формально: выучил стихотворение, оттороторил у доски, получил оценку – и забыл. Но поэзия совсем не про это.
Одно стихотворение можно увлеченно читать минут сорок, возвращаясь к каждой строчке, к каждому слову, к каждой паузе. И именно этому учит книга Абдуллаева – понять, как работают стихи , как их читать и как получать от них удовольствие.
Здесь очень много невероятно красивых, очень глубоких, тонких мыслей и наблюдений. Моя любимая глава посвящена тишине в поэзии. Тому, как работают паузы. Здесь Абдуллаев цитирует поэта Вячеслава Куприянова: «В паузе поэт переводит дыхание, в паузе у читателя должно перехватить дыхание». То есть пока автор набирает воздух, читатель, наоборот, замирает.
Есть еще одна интересная глава «Между космосом и косметикой». И уже из одного названия читатель может сразу осознать «ого, у этих двух слов одинаковый корень. Почему?» Оказывается, слова «космос» и «косметика» происходят от одного греческого корня kosmos, который означает «порядок». Поэтому косметика – это буквально приводить что-то в порядок, в красоту.
Абдуллаев пишет о том, что древние греки иногда называли поэта «косметиком» — человеком, который приводит в порядок язык. Мне очень нравится эта мысль.
Иногда случайно встречаю Евгения Абдуллаева, выходящего где-нибудь у метро, и я счастлива, что этот автор есть и он доступен для общения. Однажды на его лекции я спросила его: «Как помочь моим ученикам полюбить поэзию?». Он просто сказал: «Любите поэзию». Это был очень короткий, даже немного раздраженный ответ.
Вот «Дождь в разрезе» как-раз таки о том, как ее полюбить и как открыть для себя огромное удовольствие, которое не стоит вообще никаких денег, но является очень важным.
Несмотря на то что это литературная критика, я думаю, что она универсальна и подойдет многим. Конечно, здесь встречаются литературоведческие термины – например, «эпитет», – но они совершенно не мешают чтению. Многие мои друзья, которые не сильно интересуются филологией, брали у меня эту книгу и потом говорили отзывались о ней, как об очень интересном чтении. Просто попробовать ее почитать – очень неплохо.
Одно стихотворение можно увлеченно читать минут сорок, возвращаясь к каждой строчке, к каждому слову, к каждой паузе. И именно этому учит книга Абдуллаева – понять, как работают стихи , как их читать и как получать от них удовольствие.
Здесь очень много невероятно красивых, очень глубоких, тонких мыслей и наблюдений. Моя любимая глава посвящена тишине в поэзии. Тому, как работают паузы. Здесь Абдуллаев цитирует поэта Вячеслава Куприянова: «В паузе поэт переводит дыхание, в паузе у читателя должно перехватить дыхание». То есть пока автор набирает воздух, читатель, наоборот, замирает.
Есть еще одна интересная глава «Между космосом и косметикой». И уже из одного названия читатель может сразу осознать «ого, у этих двух слов одинаковый корень. Почему?» Оказывается, слова «космос» и «косметика» происходят от одного греческого корня kosmos, который означает «порядок». Поэтому косметика – это буквально приводить что-то в порядок, в красоту.
Абдуллаев пишет о том, что древние греки иногда называли поэта «косметиком» — человеком, который приводит в порядок язык. Мне очень нравится эта мысль.
Иногда случайно встречаю Евгения Абдуллаева, выходящего где-нибудь у метро, и я счастлива, что этот автор есть и он доступен для общения. Однажды на его лекции я спросила его: «Как помочь моим ученикам полюбить поэзию?». Он просто сказал: «Любите поэзию». Это был очень короткий, даже немного раздраженный ответ.
Вот «Дождь в разрезе» как-раз таки о том, как ее полюбить и как открыть для себя огромное удовольствие, которое не стоит вообще никаких денег, но является очень важным.
Несмотря на то что это литературная критика, я думаю, что она универсальна и подойдет многим. Конечно, здесь встречаются литературоведческие термины – например, «эпитет», – но они совершенно не мешают чтению. Многие мои друзья, которые не сильно интересуются филологией, брали у меня эту книгу и потом говорили отзывались о ней, как об очень интересном чтении. Просто попробовать ее почитать – очень неплохо.
