Фото: Евгений Сорочин / Gazeta
Ўзимизникилар
Дастурчи Мария Шинкарёва — Санкт-Петербургдан Тошкентга кўчиб келгани, «сталинка» услубидаги уйни таъмирлагани ва ўзбек тилини ўрганаётгани ҳақида
Фото: Евгений Сорочин / Gazeta
Ўзимизникилар
Дастурчи Мария Шинкарёва — Санкт-Петербургдан Тошкентга кўчиб келгани, «сталинка» услубидаги уйни таъмирлагани ва ўзбек тилини ўрганаётгани ҳақида
Мария Шинкарёва — IT соҳасида ишлаб чиқиш бўйича раҳбар, сайёҳатчи ва эски хонадонларни таъмирлашни яхши кўрадиган инсон. Уч йил аввал турмуш ўртоғи билан Санкт-Петербургдан Тошкентга кўчиб келган. «Ўзимизникилар» лойиҳаси доирасида у бу ерда ҳаётини қандай йўлга қўяётгани, ўзбек тилини ўрганаётгани, маҳаллий маданиятни кашф этаётгани ва нима учун Тошкентни кўп қатламли шаҳар деб билиши ҳақида сўзлаб берди.
Мария Шинкарёва — IT соҳасида ишлаб чиқиш бўйича раҳбар, сайёҳатчи ва эски хонадонларни таъмирлашни яхши кўрадиган инсон. Уч йил аввал турмуш ўртоғи билан Санкт-Петербургдан Тошкентга кўчиб келган. «Ўзимизникилар» лойиҳаси доирасида у бу ерда ҳаётини қандай йўлга қўяётгани, ўзбек тилини ўрганаётгани, маҳаллий маданиятни кашф этаётгани ва нима учун Тошкентни кўп қатламли шаҳар деб билиши ҳақида сўзлаб берди.
«Ўзимизникилар» — Gazeta ва «Янги Ўзбекистон» университетининг (New Uzbekistan University) биргаликдаги лойиҳаси. У яшаш учун Ўзбекистонни танлаган хорижликларни учратганимизда ёки улар билан танишганимизда бизда доим беихтиёр уйғонадиган қизиқишдан келиб чиқди. Таҳририят қаҳрамонлар билан бирга одамлар нима учун мамлакатимизга кўчиб келиб, шу ерда яшаб қолаётгани, уни нима учун ёқтириши, ўзбекистонликлардан нималарни ўрганиши ва қандай ўзгаришларни кутаётганини тушунишга уринади.
Болалиги, кўчиш ва кўпмаданиятлилик ҳақида
Мен асли Чимкентда — Қозоғистон жанубидаги, Тошкентдан 120 километр масофада жойлашган кичик бир шаҳарчада туғилиб ўсганман. Иқлими жиҳатидан бу икки шаҳар бир-бирига жуда ўхшаш.
Дадам Узоқ Шарқда туғилган, лекин унинг бутун насл-насаби Марказий Осиё — Қирғизистоннинг Талас водийсидан бўлиб, шажараси Екатерина давригача бориб тақалади. Бобом Марказий Осиёнинг бешта тилида гаплаша олган.
Онам эса Чимкентдан. Унинг холаси Тошкентда яшаб, рус тили ва адабиётидан дарс берган, амакиси эса фан номзоди бўлиб, университетда психологиядан сабоқ берган. Ўсмирлигида онамни ўзлари билан саёҳатларга олиб юришгани учун у Ўзбекистон пойтахтида тез-тез бўлиб турган ва бу шаҳар унга бегона эмасди. Онам биринчи курсни ТошДУнинг (ҳозирги Мирзо Улуғбек номидаги Ўзбекистон Миллий университети) математика факультетида ўқиб, кейин ўқишини Чимкент технология институтига кўчирган.
Болалигимда— чегара ҳали анча эркин бўлган пайтларда мен ҳам Тошкентга келиб турардим. Биз холамнинг оиласини йўқлаб келардик.
Дадам Узоқ Шарқда туғилган, лекин унинг бутун насл-насаби Марказий Осиё — Қирғизистоннинг Талас водийсидан бўлиб, шажараси Екатерина давригача бориб тақалади. Бобом Марказий Осиёнинг бешта тилида гаплаша олган.
Онам эса Чимкентдан. Унинг холаси Тошкентда яшаб, рус тили ва адабиётидан дарс берган, амакиси эса фан номзоди бўлиб, университетда психологиядан сабоқ берган. Ўсмирлигида онамни ўзлари билан саёҳатларга олиб юришгани учун у Ўзбекистон пойтахтида тез-тез бўлиб турган ва бу шаҳар унга бегона эмасди. Онам биринчи курсни ТошДУнинг (ҳозирги Мирзо Улуғбек номидаги Ўзбекистон Миллий университети) математика факультетида ўқиб, кейин ўқишини Чимкент технология институтига кўчирган.
Болалигимда— чегара ҳали анча эркин бўлган пайтларда мен ҳам Тошкентга келиб турардим. Биз холамнинг оиласини йўқлаб келардик.
Мактабни Қозоғистонда тамомлаганман. Синфимизда 11 киши ўқирдик, кўпчилигимиз аралаш миллатга мансуб эдик, шу сабабли миллатлар сони ўқувчилар сонидан ҳам кўп эди. Синфдошларим орасида немислар, татарлар, корейслар, ўзбеклар, руслар ва поляклар бор эди. Мен учун кўпмиллатлилик табиий ҳол бўлган.
Илм-фандан IT соҳасига
17 ёшимда Чимкентдан Санкт-Петербургга кўчиб келдим. Д. Ф. Устинов номидаги «ВОЕНМЕХ» Болтиқ давлат техника университетига ўқишга кирдим. Бу ўқув юртини кўпинча «Петербург Бауманкаси» деб аташади (Москвадаги Н. Э. Бауман номидаги МДТУга ишора — таҳр.). Аэрокосмик факультетининг плазмагазодинамика кафедрасида беш йил таҳсил олиб, гидроаэродинамикани ўргандим.
Оддий сўзлар билан тушунтирадиган бўлсак, гидроаэродинамика — суюқлик ва газларнинг ҳаракати ҳақидаги фан. У авиация, космонавтика ва қурилишда қўлланилади. Масалан, космик ракетани учириш учун ҳаво оқими унинг корпусини қандай четлаб ўтишини ҳисоблаш керак. Кўп қаватли бино қуришда эса шамол унга қандай таъсир қилишини тушуниш муҳим. Ҳаво ёки суюқликда жойлашган ҳар қандай объект шундай ҳисоб-китобларни талаб қилади.
Ўқиш давомида Навье-Стокс тенгламаларини, суюқлик оқими ва турбулентликни тадқиқ қилдим.
Оддий сўзлар билан тушунтирадиган бўлсак, гидроаэродинамика — суюқлик ва газларнинг ҳаракати ҳақидаги фан. У авиация, космонавтика ва қурилишда қўлланилади. Масалан, космик ракетани учириш учун ҳаво оқими унинг корпусини қандай четлаб ўтишини ҳисоблаш керак. Кўп қаватли бино қуришда эса шамол унга қандай таъсир қилишини тушуниш муҳим. Ҳаво ёки суюқликда жойлашган ҳар қандай объект шундай ҳисоб-китобларни талаб қилади.
Ўқиш давомида Навье-Стокс тенгламаларини, суюқлик оқими ва турбулентликни тадқиқ қилдим.
Марии Шинкарёванинг шахсий архивидан олинган сурат.
Университетни имтиёзли диплом билан битирдим. Диплом топшириш маросимида факультетнинг энг яхши битирувчиси сифатида Петропавловск қалъасида тўпдан ўқ уздим. Кейин мени аспирантурада кўришни исташди, бироқ илм-фан учун етарлича сабр-тоқатли, қолаверса, етарлича иқтидорли эмаслигимни тушуниб етгандим. Энг муҳими — бу билан шуғулланишни хоҳламасдим.
Олим — бу узоқ вақт ҳеч қандай натижасиз ишлай оладиган одам. Масалан, Томас Эдисон лампочкани ихтиро қилгунча бир неча минг хил усулни синаб кўрган. Бу бутунлай бошқача тафаккур тарзи. Ўқишдан сўнг мен ё илмий-тадқиқот институтига ишга кириб, махфий лойиҳаларда иштирок этиш ҳуқуқини қўлга киритишим, ё ўз йўлимдан кетишим мумкин эди. Маълум бўлишича, илмий-тадқиқот институтларига фақат Россия фуқароларини ишга олишаркан, менда эса фақатгина яшаш учун рухсатнома бор эди. Фуқароликни расмийлаштиргунимча тижорий IT соҳасига ишга кирдим — ўша пайтлар бу унчалик нуфузли соҳа ҳисобланмасди. Шу тариқа бу соҳа мени ўзига тортиб кетди.
Олим — бу узоқ вақт ҳеч қандай натижасиз ишлай оладиган одам. Масалан, Томас Эдисон лампочкани ихтиро қилгунча бир неча минг хил усулни синаб кўрган. Бу бутунлай бошқача тафаккур тарзи. Ўқишдан сўнг мен ё илмий-тадқиқот институтига ишга кириб, махфий лойиҳаларда иштирок этиш ҳуқуқини қўлга киритишим, ё ўз йўлимдан кетишим мумкин эди. Маълум бўлишича, илмий-тадқиқот институтларига фақат Россия фуқароларини ишга олишаркан, менда эса фақатгина яшаш учун рухсатнома бор эди. Фуқароликни расмийлаштиргунимча тижорий IT соҳасига ишга кирдим — ўша пайтлар бу унчалик нуфузли соҳа ҳисобланмасди. Шу тариқа бу соҳа мени ўзига тортиб кетди.
«Тил ҳар доим янги эшикларни очади»
Турмуш ўртоғим Александр бутун умр геймдевда — яъни видеоўйинлар яратиш соҳасида ишлаб келади. 2022 йилда унга East Games компанияси офисини кенгайтираётгани сабабли Ўзбекистонга амалиётга келишни таклиф қилишди. Кўп ўтмай, унга лойиҳага раҳбарлик қилиш ва жамоани нолдан тузиш таклиф этилди. Бу ҳар қандай раҳбарнинг орзуси. У мендан: «У ерда бир-икки йил яшаб турамизми?» — деб сўради. Мен эса: «Муаммо йўқ», — деб жавоб бердим.
Россияда «Яндекс.Деньги», «ВКонтакте», Mail.ru, Arrival каби IT-компанияларда ва Virtus.pro киберспорт жамоасида ишлаганман. Ижрочиликдан тортиб раҳбарликкача — турли лавозимларда фаолият юритганман. Айрим компаниялар халқаро бўлгани учун Сербия, Қозоғистон ва Исроилга хизмат сафарларига бориб турардим.
Ўзбекистонга кўчиб келгач, дунёдаги энг йирик мобил ўйинлар ишлаб чиқарувчилардан бири бўлган Playrix компаниясига ишга ўтдим. У ерда 600 миллион марта ўрнатилган иловани чиқарадиган релиз гуруҳига раҳбарлик қилдим. Бу чинакамига жон олиб, жон бериб ишлаш эди. Мен жуда қаттиқ толиқдим ва компаниядан катта мамнуният билан кетдим. Бир муддат ишламасликка — сайр қилиб, хаёлларимни тартибга келтиришга қарор қилдим.
Ўзбекистонга кўчиб келгач, дунёдаги энг йирик мобил ўйинлар ишлаб чиқарувчилардан бири бўлган Playrix компаниясига ишга ўтдим. У ерда 600 миллион марта ўрнатилган иловани чиқарадиган релиз гуруҳига раҳбарлик қилдим. Бу чинакамига жон олиб, жон бериб ишлаш эди. Мен жуда қаттиқ толиқдим ва компаниядан катта мамнуният билан кетдим. Бир муддат ишламасликка — сайр қилиб, хаёлларимни тартибга келтиришга қарор қилдим.
В местном комьюнити я случайно наткнулась на вакансию разработчика в Road24. Обязательным требованием было знание узбекского языка, поэтому сначала мою кандидатуру даже не хотели рассматривать, но на собеседование всё-таки позвали. На их твёрдое: «Нам нужен узбекский», ответила: «Ўзбекча озгина биламан, ўрганяпман». «О! Гап йўқ!» — поразились они. Язык всегда открывает двери.
Все думают, что Road24 — это только про штрафы. Однако мы давно стали экосистемой для автомобилистов: 7 миллионов установок, 3 миллиона уникальных пользователей каждый месяц — и всё это почти без затрат на маркетинг.
В компанию меня взяли полтора года назад, доверили всю разработку. За это время мы перестроили процессы, набрали команду. Запустили автосигнал: теперь можно позвонить или написать владельцу автомобиля по номеру, не раскрывая свой телефон. Интегрировали парковки. Сделали покупку страховки, для ОСАГО разработали единый протокол для всех страховых компаний. Запустили Yordam — помощь на дороге: вызов эвакуатора, шиномонтаж по фиксированной цене. А ещё — автобазар. Один крупный холдинг полтора года разрабатывал похожее приложение силами 60 сотрудников. Наша команда из трёх человек сделала это за три недели.
Все думают, что Road24 — это только про штрафы. Однако мы давно стали экосистемой для автомобилистов: 7 миллионов установок, 3 миллиона уникальных пользователей каждый месяц — и всё это почти без затрат на маркетинг.
В компанию меня взяли полтора года назад, доверили всю разработку. За это время мы перестроили процессы, набрали команду. Запустили автосигнал: теперь можно позвонить или написать владельцу автомобиля по номеру, не раскрывая свой телефон. Интегрировали парковки. Сделали покупку страховки, для ОСАГО разработали единый протокол для всех страховых компаний. Запустили Yordam — помощь на дороге: вызов эвакуатора, шиномонтаж по фиксированной цене. А ещё — автобазар. Один крупный холдинг полтора года разрабатывал похожее приложение силами 60 сотрудников. Наша команда из трёх человек сделала это за три недели.
Коллектив Road24. Фото из личного архива Марии Шинкарёвой.
Всего в компании около 20 человек, большинство — узбекистанцы, и это осознанный выбор. Мы делаем приложение для жителей Узбекистана, поэтому важно, чтобы команда сама им пользовалась. Когда человек создаёт продукт, которым пользуется сам, он почти всегда делает его лучше.
Большинство сотрудников говорят на трёх языках, часть — только по-узбекски. Атмосфера хорошая: есть и ребята из традиционных семей, и люди с совершенно светскими взглядами. Мы как-то понимаем, что живём в одном мире и должны договариваться.
Большинство сотрудников говорят на трёх языках, часть — только по-узбекски. Атмосфера хорошая: есть и ребята из традиционных семей, и люди с совершенно светскими взглядами. Мы как-то понимаем, что живём в одном мире и должны договариваться.
Тем не менее с CEO мы долго притирались — оба темпераментные, эмоционально отстаиваем своё мнение. Камнем преткновения стал рабочий график. Он считал, что важны дисциплина и приход в офис к девяти утра. Я же за то, что главное — отвечать за выполненные задачи, а не за просиженные часы. Мне не нужны «охранники мониторов».
В итоге удалось это «легализовать». Люди и раньше могли приходить чуть позже, но мы закрепили это официально. Теперь в 10 утра у нас стендап — все подключаются к созвону, синхронизируются по задачам и проблемам, а дальше работают в удобном режиме. Я стараюсь давать максимальную свободу, но требую результат.
В итоге удалось это «легализовать». Люди и раньше могли приходить чуть позже, но мы закрепили это официально. Теперь в 10 утра у нас стендап — все подключаются к созвону, синхронизируются по задачам и проблемам, а дальше работают в удобном режиме. Я стараюсь давать максимальную свободу, но требую результат.
«Конкуренция — это всегда хорошо»
За последнее время мне написало много знакомых с вопросами об Узбекистане: как здесь работают платёжные системы, какие налоги, как выйти на рынок. Появляются новые законы — например, об английском праве. Всё это привлекает иностранные компании.
Если сравнивать с арабскими странами, которые сейчас популярны и предлагают высокие зарплаты, то я была и в Эмиратах, и в Саудовской Аравии. Мне кажется, там скучно жить. Я переехала бы туда разве что ради уникального предложения о работе, которое выпадает раз в жизни. В Ташкенте же каждые выходные приходится синхронизироваться со всеми друзьями: куда идём, у кого какие планы. Проблема не в том, что нечем заняться, а в том, что вариантов слишком много.
Конкуренция — это всегда хорошо. Посмотрите на Россию: банки соревновались, кто сделает лучшее приложение, и в итоге выстроилась целая финансовая экосистема. Когда все соревнуются, а не мешают друг другу, это только плюс.
Конкуренция — это всегда хорошо. Посмотрите на Россию: банки соревновались, кто сделает лучшее приложение, и в итоге выстроилась целая финансовая экосистема. Когда все соревнуются, а не мешают друг другу, это только плюс.
«Ремонты — моя отдушина»
Когда стало понятно, что мы задержимся в Ташкенте, решили заняться вопросом с квартирой. У нас была IT-виза, которая позволяет нерезидентам покупать жильё без минимального порога стоимости. Сначала мы посмотрели квартиру возле Северного вокзала. Потом зашли в «сталинку» 1939 года на Нукусской улице — и нас с мужем как шарахнуло! Сложно объяснить это чувство, но мы сразу поняли, что это наш дом. Через три дня уже вышли на сделку. Окончательно переехали в свою квартиру спустя полгода — в августе 2024 года.
Ремонты — моя отдушина. Всю жизнь этим занимаюсь: сначала у себя в Петербурге, потом у свекрови и у родителей в Шымкенте. Люблю приводить старый фонд в порядок, залипать на ролики про DIY и апсайклинг (творческую переработку).
Купить квартиру с готовым ремонтом, который не захочется переделывать, практически нереально. У всех свои предпочтения, а у меня — своё представление о том, как всё должно выглядеть. Мне, например, важно, чтобы на кухонной поверхности ничего не стояло, особенно никаких висюлек для поварёшек; чтобы были кладовка и отдельная гардеробная. Всё это проще сделать с нуля. Получается на порядок дешевле.
Купить квартиру с готовым ремонтом, который не захочется переделывать, практически нереально. У всех свои предпочтения, а у меня — своё представление о том, как всё должно выглядеть. Мне, например, важно, чтобы на кухонной поверхности ничего не стояло, особенно никаких висюлек для поварёшек; чтобы были кладовка и отдельная гардеробная. Всё это проще сделать с нуля. Получается на порядок дешевле.
Самым сложным в ремонте оказались двери. Мы решили реставрировать старые, но с рабочими не повезло. Сначала они взялись за дело с энтузиазмом, потом стали прогуливать, разрываться между объектами и плохо планировать время. Тогда я попросила маму «одолжить» мне папу на неделю. Он строитель, ему на уши не присядешь. После папиного приезда за неделю здесь покрасили стены во всей квартире, смонтировали две гардеробные, установили все двери, сделали затирку плитки — и мы наконец переехали.
“
Спустя время через таниш-билиш мы познакомились с Бахтиёром-ака — мастером на все руки, широко известным в узком кругу.
Он понимал, почему я не хочу выбрасывать старую дверь. Нашёл половые доски из лиственницы, склеил их — и получилась столешница, которая обошлась в четыре раза дешевле цельной. Он же отреставрировал нам зеркало, а сейчас делает буфет из находок с Янгиабадского рынка. Теперь мы «делим» его с друзьями по очереди. Иногда пишем друг другу: «Слушай, а Бахтиёр-ака тебе ещё нужен? Может, я его уже заберу?»
Вокруг ремонта у нас сложилось сообщество из 500 человек в Telegram-группе. Мы делимся опытом, рассказываем, где что найти. В Ташкенте всё есть, просто надо знать, где искать. После ремонта часто остаются краска, плитка, фурнитура — их можно отдать тем, кому нужно совсем немного. В России это очень популярно на Авито, а здесь такого пока нет.
Про пешие прогулки и любимые маршруты
Ташкент — город слоистый. Здесь есть и «Эски шахар» — Старый город с традиционными махаллями. Есть современный Tashkent City. Есть ламповая Нукусская улица, Госпитальный рынок, канал Анхор. Город как большой котёл, где смешалось всё. Мне нравится находиться в этом разнообразии.
Ощущения, что я здесь «своя», пока нет, но и туристкой себя не ощущаю. За четыре года успела «оташкентиться». Город уникален тем, что когда-то весь был покрыт каналами и арыками. Даже сейчас в самую жару возле Анхора прохладно — хочется, чтобы таких мест с водой и деревьями было больше.
Ощущения, что я здесь «своя», пока нет, но и туристкой себя не ощущаю. За четыре года успела «оташкентиться». Город уникален тем, что когда-то весь был покрыт каналами и арыками. Даже сейчас в самую жару возле Анхора прохладно — хочется, чтобы таких мест с водой и деревьями было больше.
Когда к нам приезжают гости, веду их по любимому маршруту. Начинаем с Минг Урика, потом идём к дому №45 на проспекте Амира Тимура — памятнику архитектуры 1927 года, который жители спасли от сноса. Затем через улицу Тараса Шевченко — к дому «Жемчуг». Дальше — вдоль канала Анхор, мимо Домов номенклатуры, к парку «Навруз». И обязательно — Хаст-Имам, махалля Калькауз с каналами и базар Чорсу. Иногда такой маршрут насчитывает около 30 тысяч шагов, и мои гости часто уходят «ушатанными».
“
Часто вижу, как сносят малоэтажные исторические постройки под многоэтажки. Это происходит в разных районах города. А ведь именно такие здания могут стать точками притяжения для туристов, как на том же Дархане. Их нужно беречь и реставрировать, а не сносить.
Фото: Евгений Сорочин / Gazeta
По Ташкенту удобно ходить пешком, если есть с чем сравнивать. В Саудовской Аравии до ближайшего пешеходного перехода можно идти пять километров. Куала-Лумпур и Объединённые Арабские Эмираты тоже совсем не приспособлены для пешеходов, к тому же там жаркий климат. В Ташкенте могу пройти по всем любимым местам, не напрягаясь. Например, улицу Шота Руставели привели в порядок: идёшь — и всё в зелени.
Говорят, что Ташкент превращается в город для автомобилей: светофоров мало, переходы нерегулируемые. Это так. Можно ли сделать лучше? Да. Стоит ли это сделать? Да. Пешеходов в столице гораздо больше, чем автомобилистов, и город должен быть прежде всего для них. Ездить на автомобиле должно быть дорого и невыгодно, общественный транспорт — хорошим, а пешие прогулки — доступными всем. Сама я иногда пользуюсь метро. Оно перемещает из точки А в точку Б, и этого достаточно.
Говорят, что Ташкент превращается в город для автомобилей: светофоров мало, переходы нерегулируемые. Это так. Можно ли сделать лучше? Да. Стоит ли это сделать? Да. Пешеходов в столице гораздо больше, чем автомобилистов, и город должен быть прежде всего для них. Ездить на автомобиле должно быть дорого и невыгодно, общественный транспорт — хорошим, а пешие прогулки — доступными всем. Сама я иногда пользуюсь метро. Оно перемещает из точки А в точку Б, и этого достаточно.
«В Ташкенте короткая дистанция между людьми»
Ходила на курсы узбекского, но мне не понравилось, что там дают грамматику и слова, которые почти не используются в жизни. Поэтому решила провести небольшое исследование. Опросила нескольких людей не титульной нации, которые хорошо владеют языком, — где и как они его выучили. Ответы свелись к трём сценариям: армия, учёба в национальной группе колледжа или жизнь в махалле. Я подумала, что из всего этого мне больше подходит живое общение.
Написала в Threads, что ищу узбекоязычную подругу для прогулок и языковой практики. Получила около тысячи сообщений! Познакомилась с Умидой — у неё ярко-рыжие волосы, она очень образованная, работает в посольстве, знает узбекскую литературу и культуру, участвует в узбекоязычном реалити-шоу. Уже после первой встречи у меня появился почти целый список литературы.
“
Заметила, что в Ташкенте очень короткая дистанция между людьми. В Санкт-Петербурге люди северные, закрытые, как кокос: снаружи жёсткие, внутри мягкие. Здесь не нужно пробивать никакую броню. Несколько раз увидел человека — и уже можно позвать его гулять или в гости. Мне это очень нравится.
Фото: Мария Шинкарёва / Threads.
Знание языка меняет отношение людей. Не то чтобы градус гостеприимства повышается — просто человеку становится приятно. На базаре, когда я говорю по-узбекски, ко мне относятся с большим уважением и готовностью помочь.
Сейчас учу язык на ходу, каждый день — по одному-два слова. Коллеги с удовольствием подсказывают, рассказывают и про традиции. Кроме того, в соцсетях мне стали попадаться ролики на узбекском. Даже пыталась смотреть местные фильмы. Первый посмотрела ещё в 2009 году в Петербурге — «Супер келинчак». Всегда советую его тем, кто хочет понять узбекскую культуру. Ещё помню «Фатиму и Зухру», «Ташландик» и старые советские фильмы про Ташкент.
Из литературы люблю повесть Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы» и снятый по ней сериал про людей из блокадного Ленинграда, которых эвакуировали в Ташкент. Действие разворачивается на улице Амира Тимура. Их привезли на Северный вокзал, они шли по этой улице и искали комнаты. Я читала книгу и смотрела сериал ещё в Петербурге и тогда не думала, что когда-нибудь буду жить именно здесь. Такое совпадение. А ещё есть роман Абдуллы Кадыри «Минувшие дни», действие которого начинается на Минг Урике — том самом, с которого начинается и мой любимый маршрут для гостей.
Сейчас учу язык на ходу, каждый день — по одному-два слова. Коллеги с удовольствием подсказывают, рассказывают и про традиции. Кроме того, в соцсетях мне стали попадаться ролики на узбекском. Даже пыталась смотреть местные фильмы. Первый посмотрела ещё в 2009 году в Петербурге — «Супер келинчак». Всегда советую его тем, кто хочет понять узбекскую культуру. Ещё помню «Фатиму и Зухру», «Ташландик» и старые советские фильмы про Ташкент.
Из литературы люблю повесть Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы» и снятый по ней сериал про людей из блокадного Ленинграда, которых эвакуировали в Ташкент. Действие разворачивается на улице Амира Тимура. Их привезли на Северный вокзал, они шли по этой улице и искали комнаты. Я читала книгу и смотрела сериал ещё в Петербурге и тогда не думала, что когда-нибудь буду жить именно здесь. Такое совпадение. А ещё есть роман Абдуллы Кадыри «Минувшие дни», действие которого начинается на Минг Урике — том самом, с которого начинается и мой любимый маршрут для гостей.
О любимых блюдах и национальной кухне
После переезда я думала, что никаких сюрпризов в еде не будет, — и ошиблась. Шивит ош, манпар, мастава — блюда, которых я раньше даже не видела. Сумаляк в Казахстане не популярен. Нишалды тоже нет. Пересекаешь границу с Казахстаном — кумыс и шубат продают прямо вдоль трассы. В Узбекистане кумыса намного меньше, зато мне нравится, как здесь готовят айран: берут сюзьму, разбавляют водой, добавляют лёд, райхон, яблоки и огурцы. Я своих уже научила готовить его именно так.
Готовить люблю с детства. В Шымкенте меня постоянно отправляли на базар со списком, и в нём обязательно были корейские ряды, где покупала морковчу и фунчозу. Здесь всё это тоже есть. Дома готовлю мясо су-вид, варю супы на тайской пасте том кха. Кухня — одно из моих любимых мест в квартире.
Готовить люблю с детства. В Шымкенте меня постоянно отправляли на базар со списком, и в нём обязательно были корейские ряды, где покупала морковчу и фунчозу. Здесь всё это тоже есть. Дома готовлю мясо су-вид, варю супы на тайской пасте том кха. Кухня — одно из моих любимых мест в квартире.
Фото из личного архива Марии Шинкарёвой.
Закупаюсь понемногу в разных местах. В «Корзинке» беру соевое молоко и тофу, в китайских лавках — соевую спаржу фучжу, на Госпитальном рынке — бобы эдамаме. Я пескетарианка — не ем мясо, мне не нравятся его вкус, запах и текстура. Мама водила меня по врачам до шести лет, пока ей не сказали: «Отстаньте от ребёнка, пусть ест что хочет».
В стране, где национальная кухня во многом строится на мясе, фразой, которую я чаще использую на узбекском, стала: «Гўштсиз борми?» («Есть без мяса?»). Вообще это совсем не мешает — с белком всё в порядке.
В стране, где национальная кухня во многом строится на мясе, фразой, которую я чаще использую на узбекском, стала: «Гўштсиз борми?» («Есть без мяса?»). Вообще это совсем не мешает — с белком всё в порядке.
Моё любимое блюдо — манты. Для себя готовлю с картошкой, для всех — с мясом, нарезанным кубиком. Эта традиция у нас ещё со времён Петербурга — когда мама выдавала меня замуж, привезла из Казахстана мантоварку и казан.
Родителей, которые приезжают в гости, стараюсь удивить: вожу в рестораны молекулярной кухни, модные суши-бары. Папа каждый раз хвалит, но неизменно добавляет: «Наша кухня всё равно лучшая».
Родителей, которые приезжают в гости, стараюсь удивить: вожу в рестораны молекулярной кухни, модные суши-бары. Папа каждый раз хвалит, но неизменно добавляет: «Наша кухня всё равно лучшая».
Фото из личного архива Марии Шинкарёвой.
Из мест люблю «миллийки» — простые заведения национальной кухни. Это «Анжир», курутобная на улице Шота Руставели, «Бухара Премиум», «Афсона» на Шевченко. Ещё случайно нашла место на Анхоре недалеко от Музея олимпийской славы — ныряешь в заросли и попадаешь к старым шашлычным Al-Aziz у воды.
“
В стране много регионов со своей кухней, и это стоит развивать и показывать. Например, в Хиве мы ходили на мастер-класс по приготовлению шивит оша и хорезмского хлеба, в Бухаре учились готовить зелёный плов с райхоном и печенью. В Ташкенте таких активностей не хватает.
«Каждое место оставило свой след»
Говорят: не путайте туризм с эмиграцией. Не могу сказать, что мне было здесь в чём-то сложно. До этого мы с мужем много путешествовали, быстро адаптировались и считаем, что в Ташкенте есть всё для комфортной жизни — вплоть до того, что директор нашей любимой петербургской клиники открыл здесь совместную практику с местным врачом.
Муж нашёл тут сообщество по настольной игре Warhammer. Они устраивают дни покраса, ездят на соревнования в Казахстан. Я присоединилась к философскому клубу из Threads, где мы обсуждаем философские учения и теории — иногда по шесть часов подряд.
Муж нашёл тут сообщество по настольной игре Warhammer. Они устраивают дни покраса, ездят на соревнования в Казахстан. Я присоединилась к философскому клубу из Threads, где мы обсуждаем философские учения и теории — иногда по шесть часов подряд.
“
Кто знает, где я буду через десять лет. Но пока я здесь, хочу развивать IT вместе с локальными командами, развивать DIY-сообщество, учить узбекский и впитывать местную культуру.
Фраза «где родился, там и пригодился» мне никогда не была близка. Я побывала в 58 странах, жила в Казахстане, России, даже застряла на месяц в Омане во время COVID. Каждое место оставило свой след, повлияло на то, как я смотрю на мир. Это, мне кажется, самое интересное, что может случиться с человеком.
Блиц
— Первое узбекское слово, которое вы выучили?
— Я знала казахский, поэтому приехала в Узбекистан с базовым набором слов: «Ассалому алейкум» («Здравствуйте»), «Яхшимисиз?» («Как вы?»), «Чарчамаяпсизми?» («Не устаёте?»), «Тузукмисиз?» («Всё хорошо?»), «Майли» («Ладно»/«Хорошо»), «Хўп бўлади» («Договорились»/«Окей»).
— Любимый сезон в Ташкенте?
— Обожаю весну, когда начинается сезон клубники Изабелла и тутовника. В этот период не прохожу мимо ни одного дерева с ягодами. И осень классная, здесь она долгая и тёплая. Зиму люблю за возможность кататься на лыжах и сноуборде в горах.
— Узбекское блюдо, к которому так и не смогли привыкнуть??
— Тухум барак. Пробовала его в Хорезме, куда нас пригласили на свадьбу, и ещё раз в Ташкенте. Вот шивит ош — понравился, а тухум барак — нет.
— Как вас изменил Ташкент (Узбекистан)?
— Здесь легко написать незнакомому человеку: «У нас столько общего. Давай выпьем кофе?» — и встретиться. Познакомиться на экскурсии или в баре и продолжить общение — тоже норма.
С друзьями у нас даже появилась своя традиция — каждую пятницу устраиваем «гап». И таниш-билиш в хорошем смысле стал привычкой: в любой ситуации сначала думаешь, с кем можно посоветоваться или кто может помочь.
— Я знала казахский, поэтому приехала в Узбекистан с базовым набором слов: «Ассалому алейкум» («Здравствуйте»), «Яхшимисиз?» («Как вы?»), «Чарчамаяпсизми?» («Не устаёте?»), «Тузукмисиз?» («Всё хорошо?»), «Майли» («Ладно»/«Хорошо»), «Хўп бўлади» («Договорились»/«Окей»).
— Любимый сезон в Ташкенте?
— Обожаю весну, когда начинается сезон клубники Изабелла и тутовника. В этот период не прохожу мимо ни одного дерева с ягодами. И осень классная, здесь она долгая и тёплая. Зиму люблю за возможность кататься на лыжах и сноуборде в горах.
— Узбекское блюдо, к которому так и не смогли привыкнуть??
— Тухум барак. Пробовала его в Хорезме, куда нас пригласили на свадьбу, и ещё раз в Ташкенте. Вот шивит ош — понравился, а тухум барак — нет.
— Как вас изменил Ташкент (Узбекистан)?
— Здесь легко написать незнакомому человеку: «У нас столько общего. Давай выпьем кофе?» — и встретиться. Познакомиться на экскурсии или в баре и продолжить общение — тоже норма.
С друзьями у нас даже появилась своя традиция — каждую пятницу устраиваем «гап». И таниш-билиш в хорошем смысле стал привычкой: в любой ситуации сначала думаешь, с кем можно посоветоваться или кто может помочь.
Автор текста: Зилола Тоирова.
Редактор: Виктория Абдурахимова.
Автор фотографий: Евгений Сорочин.
В материале использованы снимки из личного архива Марии Шинкарёвой.
Все права на текст и графические материалы принадлежат изданию Gazeta. С условиями использования материалов, размещённых на сайте интернет-издания Gazeta, можно ознакомиться по ссылке.
Знаете что-то интересное и хотите поделиться этим с миром? Пришлите историю на sp@gazeta.uz
