При входе в Театр + взгляд сразу притягивают маски. Здесь собрано больше ста экспонатов из разных стран: одни улыбаются, другие хмурятся, третьи будто застыли в испуге. Коллекцию больше 30 лет собирает художественный руководитель Театра +, педагог, режиссёр и актёр Михаил Долоко.

«Газета» поговорила с ним о том, как началось его увлечение, чем его привлекают маски и почему решил открыть коллекцию для посетителей.

Для меня искусство — это художественное отображение жизни. Оно способно показать знакомое иначе: через необычный образ, настроение, взгляд художника. Наверное, поэтому меня и привлекают маски. Они не копируют человеческое лицо, а преображают его: меняют выражение, добавляют юмор или загадочность.

Моё увлечение масками началось после поездки на Венецианский карнавал. Меня поразили выразительные лица, грим и костюмы. Такая маска не просто скрывает лицо — она создаёт новый образ. На карнавале она позволяла человеку на время оставить привычную роль и стирала социальные границы. В моей коллекции есть разные венецианские маски, в том числе узнаваемые карнавальные образы: баута, ларва, коломбина и маска чумного доктора.

Со временем я пресытился венецианскими масками и стал искать что-то другое — необычное, то, что зацепит взгляд. Приезжая в новую страну, я отправлялся на рынки, в магазины и театры, расспрашивал местных, куда ещё стоит заглянуть. Чаще всего маски я находил на блошиных рынках. Так в Париже я случайно наткнулся на маску за пять евро, которую называю «Арбузом». У неё красное лицо с зелёным обрамлением. Увидев её, я прямо обалдел и сразу купил для коллекции.

В Цирке дю Солей в Лас-Вегасе я приобрёл четыре карнавальные маски. Их украшают пышные перья, золотые бабочки и узоры из бисера. Вблизи особенно заметна кропотливая работа мастеров: как подобраны перья, как выстроен узор, как сочетаются цвета. Смотришь на них и поражаешься мастерству. Для меня это тоже искусство. Важно не только, какой образ создаёт маска, но и сколько труда вложено в её создание.

Одна из самых красивых масок в моей коллекции — «Летучая мышь», которую я приобрёл в Вене. Её серебристая поверхность покрыта тонким ажурным узором и украшена чёрными жемчужинами в центре и по краям. Широкие края маски напоминают расправленные крылья.

У меня нет общей темы или строгих критериев, по которым я выбираю маски. Меня может привлечь само лицо, настроение или необычное решение. Иногда достаточно одного взгляда, чтобы понять: нравится.

К примеру, испанская маска «Клоуны-виноделы» привлекла меня своим характером. На ней изображена смеющаяся пара, а на головах у героев — гроздья винограда. На первый взгляд маска «Ветер» из Японии кажется простой, но расходящиеся от лица проволочные линии придают ей динамики. На маске из Нидерландов соединены три лица: одно улыбается, второе кажется испуганным — у него широко раскрыт рот, — а третье выглядит печальным.

Историю маски удаётся узнать не всегда, но я стараюсь выяснить, кто её создал. В Венеции у меня есть два любимых мастера. Я часто к ним приезжаю и знаю, что они придумают что-нибудь оригинальное. Например, они сделали маски Солнца и Луны.

Зная о моём увлечении, люди иногда дарят мне маски. Российскую маску «Ванька-дурак» мне подарил один из посетителей театра. Он сам сделал её из папье-маше и раскрасил акварелью. В этой маске нет дорогих материалов, зато есть доброта и искренность. Именно за это она мне дорога.

Некоторые маски я использовал и в постановках. Для сцены подходят не все: актёру нужно свободно двигаться и играть, а тяжёлая и жёсткая маска мешает. В кожаных масках легче дышать. Одну такую я привозил из Канады и надевал сам во время выступления.

Когда в коллекции стало больше сорока масок, я подумал: «Что же я один буду ими любоваться? Пусть люди тоже смотрят». Я решил, что лучшее место для них — театр, поэтому перевёз коллекцию из дома в московский театр «Кураж», которым тогда руководил. Маски разместил в фойе, чтобы зрители могли рассматривать их до и после спектакля.

За 30 с лишним лет я собрал около 130 масок. Они приехали ко мне из разных уголков мира — из Европы, Америки, Африки, Японии, Австралии и других регионов. Для меня это не просто собрание красивых вещей. В коллекции отражён мой взгляд на искусство и на то, как по-разному можно преобразить человеческое лицо.

У меня нет одной любимой маски, и ни одна не может олицетворять меня целиком. Человек не бывает только весёлым или только грустным — в каждом из нас есть разные стороны. Но с моей жизнью в театре тесно связан «Триптих», выполненный на заказ итальянскими мастерами. Перо в нём символизирует драматургию, скрипка — музыку, а маска актёра — человека на сцене. Это три составляющие спектакля.

В 2022 году я переехал в Ташкент и привёз коллекцию с собой. Теперь она находится на первом этаже Театра +. Мне хотелось, чтобы её могли увидеть не только зрители спектаклей, поэтому посмотреть на коллекцию бесплатно может любой желающий.

Мне нравится наблюдать за тем, как люди рассматривают маски. Кто-то подолгу задерживается у одной, а кто-то быстро оглядывает всю коллекцию. Ярче всех реагируют дети: задают вопросы, зовут родителей посмотреть, пытаются повторять выражения масок. Взрослые обычно заняты своими делами и могут пройти мимо. Хочется, чтобы люди чаще замечали красоту не только в музейных пространствах, но и вокруг себя. Для этого не нужны деньги. Достаточно остановиться и посмотреть на облака, деревья, цветы.

В ближайшее время мы планируем открыть фотозону, где посетители смогут примерить некоторые маски и сфотографироваться.